Прачечные самообслуживания

Городские власти планируют открыть в Москве сеть общественных ландроматов. Во всем мире такие прачечные - отдельная часть культуры, повод для знакомства и место встреч. БГ посетил уже существующие московские прачечные самообслуживания и сравнил их с западными.

кст. Елена Ванина
фотографии: Ксения Колесникова

Привычки стирать на людях у русского человека пока нет, но, вполне возможно, скоро появится.

Первые залы со стиральными машинами появились в Америке в 30-е годы. Посетители клали тюки с одеждой на весы, платили администратору символическую сумму и отправлялись в зал отстирывать следы своей прошлой жизни. С тех пор мало что изменилось. Разве что путь от входной двери до барабана стиральной машины стал проще: администраторов заменили автоматы с монетами, а двери перестали закрываться даже на ночь. Европейцы давно сообразили: держать стиральную машину дома - дорого, не экологично и вообще не так весело. Для американских писателей и режиссеров уже стала штампом мысль о том, что ландромат - это Нью-Йорк в миниатюре, где как в салате оливье - много всякого намешано. У толстого трансвестита в домашних тапках, барышни в туфлях за пятьсот долларов и холостяка- инженера одинаковый порошок, кофе в стаканах и стиральные машины.

Найти прачечную самообслуживания в Москве - серьезная задача. "В 90-е многие прачечные захватили рейдеры,- объясняет Алексей, совладелец прачечных "Чистофф",- а как потом развивать прачечные, бандиты не поняли - пришлось закрывать. Выражение "отмывать деньги" на самом деле имеет весьма прозрачную этимологию. Аль Капоне в 30-е годы придумал проводить через прачечные самообслуживания потоки криминальных денег, ему принадлежали тысячи ландроматов по всей стране. Бандиты из 90-х, очевидно, просто- напросто хотели повторить опыт Капоне".

Аккуратная блондинка Зинаида средних лет третий год работает в ремонте обуви в доме быта на улице Селигерская. Прямо напротив ее двери - вход в прачечную самообслуживания "Радуга", так что лучше Зинаиды о посетителях этого места не знает никто. "Радуга" - полностью автоматическая прачечная : автомат для покупки жетонов, автомат для покупки порошка и подробные пошаговые инструкции, как превратить свое белье из грязного в чистое. Бедные советские интерьеры с панельными стенами, потертыми диванами и коричневым тюлем на окнах Зинаида оглядывает с блуждающей улыбкой, будто этот странный стиральный мирок принадлежит именно ей. "Ну помогаю, конечно. Бывает, кто-то не поймет, как порошок купить, а кто-то машинку не может включить. А я что- я помогу".

В зал заходит мужчина, похожий на Клинта Иствуда. Сухое сосредоточенное лицо, изрезанное морщинами, длинные руки и ноги. Мужчина снимает куртку, свитер, ботинки, штаны, рубашку, белую растянутую майку, носки и с невозмутимым лицом засовывает груду грязной одежды в машину. Накидывает куртку на голое тело. Покупает жетон на стирку, порошок, запускает машинку, садится, достает из кармана сложенную вчетверо газету, раскрывает и начинает читать. Все это так быстро, технично, без единой запинки, как будто он проделывает эту процедуру по нескольку раз на дню.

Минут через десять он отрывается от газеты и долго смотрит на крутящийся барабан машины. Он и правда завораживает не меньше воды или горящего пламени, на него тоже можно смотреть часами. Еще минут через десять мужчина вдруг поворачивается:"Вы простите, что я так, - кивает он на голое тело,- я дальнобойщик, мне еще часов 20 в пути. А сейчас самые пробки, вот я и пришел сюда. Пережидаю".

В Америке и Европе публичная стирка - смешение очень личного(где еще ты будешь вываливать нижнее белье а присутствии незнакомых?) и публичного. И это, очевидно, нравится многим. Недаром стирку превратили в особый вид отдыха - по всей Европе уже много лет работают ландроматы, где в одном зале стоят машины и сушки, а другом наливают коктейли, кормят сэндвичами и, если повезет, даже устрицами. И дело не в том, чтобы максимально эффективно скоротать два часа, отведенные под стирку одежды, а в том, чтобы личный опыт разделить с кем-то еще. Как справедливо заметил один французский блогер, сходить в ландроман - это все равно что написать статус в фейсбуку. Было твое переживание - стало общее.

Единственное место в России, которое сделано по образцу нового европейского ландромата, - крошечный бар "Стирка 40" в Петербурге. "Стирку" несколько лет назад открыла немецкая пара: в один зал поставили пару машин и сушек, в другой - столы, диваны, кресла, диджейский пульт и барную стойку. Немцы уже давно вернулись обратно на родину, а в "Стирке" по-прежнему выпивать чуть ли не веселее всего в городе. Днем сюда приходят студенты с сумками - стирают, пьют чай и играют в нарды. По ночам пляшут на барной стойке и кидаются стиральным порошком.

"В Москве, чтобы это хоть как-то работало и окупалось, поблизости должно жить минимум полторы тысячи студентов или мобильных людей, то есть рабочих, которые живут в общежитиях и у которых нет возможности поставить себе машинку", - рассказывает Алексей, совладелец сети прачечных "Чистофф". Студенты - это и есть живая вода для московских ландроматов. Почти при любом вузе есть подвал или зал, где стоит несколько машин и сушек, и там железные барабаны крутятся почти как вечные двигатели. И за эти территории владельцы прачечных готовы биться смертельным боем.

Крашеная блондинка достает из сумки полотенца, брюки и майки и, сидя на корточках, запихивает в стиральный бак.

Подруга вдруг резко бьет ее по ноге и подчеркнуто громко говорит:"О, Коля, привет!" В узкую дверь прачечной "Чистофф" заходит аккуратный парень в черных джинсах, дутой куртке и остроносых ботинках, "А, это вы. Вы че тут?" "Как чего, - отвечают девушки, - мы это, типа стираем". Прачечная "Чистофф" похожа на большинство московских ландроматов: небольшое помещение, сиротливые цветочки на окнах, пара стульев и несколько машин с сушками. На гладильной доске книжка Набокова "Машенька", которую кто-то дочитал до 20-й страницы. "Молодой человек, здесь вообще-то очередь,- грубовато говорит Коле девушка с айподом в ушах. - И перед нами еще пять человек". Подруги Коли  манерно закатывают глаза:"Он с нами". "Ага, а я тогда перед вами", - резко парирует хрупкая девушка. "Да что вы, что вы, - разнимает молодых людей бойкая девушка-администратор, - вы тут вещи оставьте, а сами пойдите погуляйте, я вам все загружу и выну, придете за готовым". Коля оставляет пакеты и выходит, его подруги, спешно захлопнув барабан, семенят следом. У окна неподвижно стоит молодой человек и смотрит в окно, за окном - унылые лефортовские пейзажи и полухромая ворона.

"Поможешь?" - кокетливо обращается он к молодой девушке. Она тут же вскакивает с рабочего места, и они на пару начинают загружать в машинку вещи, сыпать порошок и разбираться в температурных режимах. "А ты долго сегодня работаешь?" - переходит к делу молодой человек. Девушка стремительно оглядывается по сторонам, потом показывает ему на дверь и тихо говорит: "Пойдем". И вот хотя бы в этом кособокие русские ландроматы похожи на американские. Знакомства и романтические свидания в прачечных - то, без чего американское кино сложно себе представить. Удобные диваны, вайфай, кофейный автомат или телевизор - все это пока от московской реальности довольно далеко. В городе есть одно место, которое больше напоминает рекламу идеальной прачечной самообслуживани, чем действующий образец.

"Прищепка" при общежитии Института им. Менделеева вся начищена до блеска, как лаковый ботинок. Оранжевые стены, белый кафельный пол, шкафчики с чистящими средствами, красные диваны, журнальные столики, кофейный аппарат. Кажется, два часа здесь пролетят как две минуты. Студенты забегают, оформляют заявку, отдают вещи администратору, а через пару часов получают заказ обратно аккуратно сложенным в пакет. Молодой человек в серебряной куртке забирает белый пуховик и два теннисных мячика: Ване 20 лет, он приехал из Екатеринбурга и учится на химика. Ваня ходит сюда раз в две недели, но почти никогда не остается ждать заказа. "У меня только один раз случай был, что я тут с девушкой познакомился. Она в другой общаге жила, пришла, и у нее порошок кончился, ну я ей и одолжил. Мы потом раз пять вместе сюда приходили. А одному скучно".

И все- таки есть в "Прищепке" какое-то странное ощущение - как будто попал в хорошо смонтированную декорацию, "Вообще-то, здесь такого нельзя", - строго обращается ко мне милейшая сотрудница прачечной. С быстротой молнии она устраняет каждое появившееся на полу пятно от ботинок, любовно загружает вещи в машины, гладит, отдает посетителям пакеты - и вдруг ледяной надзирательский тон: "Слышите меня? Тут так, вообще-то, не принято!" Я одергиваю куртку, поправляю журнальный столик, убираю со стола листы бумаги и ручку. "Что нельзя?" "Да вот это", - раздражаясь, кивает головой дама: речь о моем ноутбуке, который заряжается в розетке. "Вы вообще чем думаете? Если б я в парикмахерскую пришла и стала бы там своими делами заниматься, это бы как вообще было? Вы здесь не дома!" - выпаливает вдруг сотрудница прачечной. И это, в общем-то, ключевой момент. В прачечной самооблуживания должно быть именно как дома. Туда нужно спускаться в тапках, там можно громко хохотать и по-свойски общаться с человеком, которого видишь первый раз в жизни. Потому что ландроматы - это вообще не про красоту. Это про то, что даже незнакомым людям вместе может быть довольно уютно. БГ

Сцены в прачечной из кинофильмов: